Управление Ростехнадзора по Калужской области

Строительство ВСТО. Проблемы информационной открытости Транснефти.


БЫСТРО, ДОРОГО, БЕЗ ГАРАНТИЙ

Стране обещали, что строительство гигантской трубопроводной системы Восточная Сибирь — Тихий океан принесет огромную выгоду: даст толчок развитию регионов, поднимет трубную промышленность, создаст множество рабочих мест. И, конечно, до краев наполнит казну. Как обстоит дело в реальности?

Алексей ГРИГОРЬЕВ, эксперт Социально-экологического союза

А БЫЛ ЛИ ПЛАН?

Весной 2006 г . проект нефтепроводной системы Восточная Сибирь — Тихий Океан (ВСТО) Транснефти в результате беспрецедентного давления со стороны Ростехнадзора на экспертную комиссию в конце концов получил положительное заключение Государственной экологической экспертизы. Правда, сам официальный текст этого заключения, равно как подписи поддержавших его экспертов, в открытом для общественности доступе так и не появился.

Уникальность этого «достижения» Ростехнадзора, Транснефти и проектировщиков из ВНИИСТ заключалась в том, что было признано допустимым прокладывать магистральный нефтепровод мощностью до 80 млн т в год по берегу озера Байкал, в зоне 9-балльных землетрясений. В этой ситуации общественные природоохранные организации и местное население были вынуждены перейти к акциям протеста — митингам и пикетам.

Ситуация частично разрешилась в апреле 2006 г ., когда президент Владимир Путин внезапно лично дал указание главе Транснефти Семену Вайнштоку перенести трассу нефтепровода из прибрежной зоны озера Байкал. Проект еще раньше был разделен на два этапа.

Первый — нефтепровод Тайшет — Сковородино с возможным ответвлением на Китай, далее перевозка по железной дороге до экспортного терминала в Приморском крае; второй — нефтепровод от Сковородино до терминала. При этом трубопроводный компонент первого этапа был также разделен на три участка.

Полное официальное описание этого трубопроводно-железнодорожно-портового плана, общая стоимость которого превысит 15 млрд долл., в открытом доступе отсутствует. Есть серьезные основания полагать, что его просто не существует.

ТОЛЬКО ЦИФРЫ, ТОЛЬКО ФАКТЫ

Общая протяженность ВСТО около 4600 км . Из 2700 км первой очереди — от Тайшета до Сковородино — построено уже около 1730 км . Кроме линейной части трубы, в рамках первой очереди должен быть построен спецнефтепорт Козьмино. Пока ВСТО не придет в конечную точку на Тихом океане, нефть предполагается транспортировать по железной дороге. Объемы перекачки нефти на первом этапе должны составить 30 млн т в год. Мощность первой очереди порта — 15 млн т нефти в год. На втором этапе Козьмино сможет переваливать 50 млн тонн.

Вопрос окупаемости проекта довольно туманный. Руководство Транснефти не скрывает, что вложения окупятся примерно через 20 лет. Сроки завершения первого этапа стройки указываются как четвертый квартал 2009 года. Это на год позже того, что указывалось при прежнем руководителе Транснефти Семене Вайнштоке.

Смета только первой очереди линейной части ВСТО превышает 300 млрд руб., но из-за постоянного переноса сроков строительства стоимость продолжает расти. Среди причин — отсутствие квалификации у некоторых подрядчиков. Еще летом 2007 г . Ростехнадзор выявил более десятка серьезных нарушений при строительстве ВСТО. Среди прочих недочетов зафиксировано отсутствие на некоторых участках электрохимической защиты, к тому же часть труб оказалась не первой свежести, с истекшим нормативным сроком.

ВОПРОСОВ МНОГО. А ОТВЕТОВ?

Многие вопросы, звучавшие на ранней стадии обсуждения этого проекта, так и остались без ответа. В частности, за счет каких месторождений собираются обеспечивать загрузку нефтепровода? Имеющихся Талаканского, Верхнечонского, а теперь уже и Ванкорского хватит всего на несколько лет при работе ВСТО на полную мощность (80 млн т в год). Поставки дополнительной нефти с уже освоенных месторождений Западной Сибири сомнительны, так как для ее экспорта достаточно уже имеющихся мощностей. Нигде нет доказательств экономической необходимости и эффективности строительства в сложнейших природных условиях очередной трубы длиной 4000 км , теперь уже на восток страны.

Оставались многочисленные вопросы по экологической безопасности, в частности, связанные с мерзлотой, аварийными разливами, подводными переходами через реки, в том числе и через Лену. Дискуссии на эту тему с представителями якутских общественных природоохранных организаций, уже положившие начало судебным процессам, продолжаются до сих пор.

Тем не менее, в 2006 г . реализация проекта ВСТО перешла от незавершенной и некачественно выполненной стадии проектирования к строительным работам. Что тут же повлекло за собой новый набор проблем.

КОГО ЗОВЕТ ТРУБА

Поскольку были заявлены совершенно невероятные сроки строительства, многократно превосходившие штурмовщину эпохи первых пятилеток, строители были готовы на все. Скоро стало ясно, что обещания компании местному населению создать новые рабочие места хотя бы на стадии строительства нефтепровода не соответствуют действительности. Для этого требовалась квалифицированная рабочая сила, имеющая опыт работы со сложной строительной техникой. Строителей завозили со всей страны. В Якутию из Китая привезли более тысячи рабочих. В результате летом-осенью 2007 г . ситуация дошла до столкновений с местным населением. Этот конфликт выплеснулся на страницы прессы, где появились сообщения о том, каким способом прокладывается трасса.

Штурмовщина, как и следовало ожидать, привела к варварскому обращению с лесом по трассе ВСТО и появлению незаконных карьеров. И что еще хуже — к массовым повреждениям заводской изоляции труб и укладке их в плохо подготовленную траншею. Вопрос о качестве работы других, не китайских, строителей остается без ответа. Ростехнадзор, который теоретически должен осуществлять государственный контроль, большого доверия в этом смысле не вызывает. Уж очень свежа в памяти общественности эпопея с выкручиванием рук экспертам для получения положительного заключения государственной экологической экспертизы.

ЧЕЙ КАРМАН НАПОЛНИЛСЯ

Строительство такого объекта, как магистральный нефтепровод, подразумевает развитие дорожной сети, необходимой для завоза оборудования и материалов. Но в ряде районов по трассе ВСТО результаты оказались прямо противоположными ожидаемым. Аналогично проектам «Сахалин-2» или Баку — Джейхан, строители нефтепровода часто шли ударными темпами, оставляя после себя только разбитые дороги и не тратя времени на их ремонт.

Однако штурмовщина в ущерб природе и качеству не помогла. Осенью 2007 г . всем, в том числе правительству РФ, стало очевидно, что первоначальные сроки строительства совершенно нереальны.

Обнаружились и серьезные финансовые проблемы проекта. Это произошло вслед за тем, как в сентябре 2007 г . С. Вайншток покинул пост гендиректора Транснефти и был направлен на руководство не менее масштабными работами по подготовке к зимним олимпийских играм «Сочи-2014».

Пришедший на его место из Зарубежнефти Николай Токарев к весне 2008 г . был вынужден вынести сор из избы. В СМИ появились его интервью, в которых сообщалось, что один из генподрядчиков строительных работ ВСТО, ЗАО «Краснодарстройтрансгаз», является посредником, не имеющим ни мощностей, ни опыта для столь масштабных работ. Тем не менее, эта компания благополучно прошла сертификацию в институте ВНИИСТ, который проектировал ВСТО. Всплыли и сведения о том, что ВНИИСТ и Краснодарстройтрансгаз принадлежат практически одной и той же группе физических лиц. Однако назвать фамилии этих лиц г-н Токарев отказался. Сообщалось, что на проектных, сертификационных и других работах, связанных с ВСТО, ВНИИСТ уже заработал 700 млн долларов.

Новое руководство Транснефти интересовало, куда делся аванс, выданный Краснодарстройтрансгазу. В мае 2008 г . для выяснения вопроса о том, на что эта компания потратила около 2 млрд руб. авансовых платежей, Транснефть подала иск в Арбитражный суд г. Москвы.

ПОЛИТИКА, ОДНАКО

Пожалуй, неожиданная открытость в этой ситуации является одним из немногих изменений в информационной политике Транснефти после прихода нового руководства. В сфере экологии положительных изменений не наблюдается. Как и прежде, компания не сообщает на своем интернет-сайте ни о реальных объемах разливов нефти из ее трубопроводов, ни об их последствиях. Получить информацию на местах событий также не представляется возможным, поскольку этому активно препятствуют службы безопасности Транснефти.

Очередной инцидент имел место на Южном Урале. В январе 2008 г . на территории Салаватского района Башкирии произошла утечка нефти из нефтепровода Усть-Балык — Альметьевск. В СМИ сообщалось о якобы девяти кубометрах разлившейся нефти, которая, тем не менее, каким-то загадочным образом загрязнила снег на площади 4 гектара. ОАО «Уралсибнефтепровод» (дочерняя компания Транснефти) провела очистные работы, в которых участвовало более 300 человек и 100 единиц техники. Удивительно мощные силы для уборки каких-то 9 м3 нефти. Загрязненный снег и грунт вывозился в соседнюю Челябинскую область на перерабатывающий пункт в поселке Кропачево.

В апреле 2008 г . челябинские тележурналисты посетили это место и обнаружили неубранную нефтесвалку объемом в несколько тысяч кубометров. Во время телевизионных съемок в работу журналистов вмешалась служба безопасности Уралсибнефтепровода.

Проблемы информационной открытости Транснефти касаются не только сведений об экологических последствиях ее аварий. Сейчас идут общественные обсуждения ТЭО второго этапа проекта ВСТО. Интересно, что, несмотря на открытие приемных в населенных пунктах вдоль трассы нефтепровода, предлагаемые для обсуждения материалы не выложены в Интернете, чтобы быть реально доступными для всех заинтересованных сторон. Такого рода действия со стороны компании и местных администраций затрудняют жителям ознакомление с материалами проекта и исключают возможность участия экспертов и общественников из других регионов ( в частности, из Москвы, Иркутска, Санкт-Петербурга). Ситуация в очередной раз доведена до уличных пикетов протеста (июнь, Благовещенск).

Вопросы экологических и социальных последствий деятельности государственной нефтепроводной монополии Транснефть затрагивают интересы всех граждан России. Особенно это относится к вкладчикам Сбербанка, предоставившего в виде кредитов почти половину из 300 млрд руб., в которые обойдется реализация первого этапа ВСТО. Информационная закрытость компании, ее активное стремление скрыть имеющиеся серьезные экологические проблемы и не менее серьезные финансовые конфликты, заставляющие предполагать наличие коррупционных процессов в особо крупных размерах, не могут не настораживать. Причем это тот случай, когда деятельность корпорации никак нельзя признать корпоративной тайной.