Управление Ростехнадзора по Калужской области

Новые технологии


Достояние республики

Владимир НАДЕИН, генеральный директор ООО «НГБ-Энергодиагностика»

Наша справка. «НГБ-Энергодиагностика» входит в число лидеров в сфере независимого технического надзора, экспертизы, консультаций и сертификации. Здесь работают специалисты, чья известность выходит за пределы России. На счету «НГБ-Энергодиагностики» участие более чем в ста пятидесяти проектах, в том числе таких известных, как «Сахалин-1», «Сахалин-2», «Голубой поток», Каспийский трубопроводный консорциум, Балтийская трубопроводная система.

ЛУНА И HIGH TECH

Недавно я вернулся из Южной Кореи, где фирма Samsung в короткие сроки заканчивает сооружение второго верхнего строения платформы для разработки Пильтун-Астохского месторождения на Сахалине. В конце мая — начале июня планируется ее отправка к месту назначения. Вес этой платформы — 34 тыс. т. Мировой рекорд! Сегодня рекорд держит Лунская платформа (тоже на Сахалине, ее вес 28 тыс. т). На Лунском месторождении сейчас заканчивается пусконаладка и скоро начнется бурение первой скважины.

Вторая платформа и по масштабам, и по весу, и по технологическим задачам намного сложнее. Лунское — газоконденсатное месторождение, на Пильтун-Астохском — и нефть, и газ, которые будут подготавливаться до товарных кондиций.

Сахалин сегодня является своего рода полигоном для внедрения высоких технологий, которые предстоит отрабатывать и совершенствовать. Иначе нельзя — шельфовая добыча углеводородов (а именно это и ожидает нас в обозримой перспективе) невозможна без high tech. Проекты должны сопровождаться столь же высоким уровнем промышленной и соответственно экологической безопасности. В связи с этим наша цель — не запрещать строительство из-за гипотетических опасений, а найти оптимальные как с экономической, так и с технико-технологической точки зрения решения, способные обеспечить необходимый уровень технической безопасности, гарантирующие безаварийную эксплуатацию, а также бережное отношение к природе.

Многое из того, что строится сегодня на Сахалине, делается в России впервые. Например, на месторождении Чайво ( проект « Сахалин-1») применяется прорывная технология бурения — наклонные скважины длиной более 10 км бурятся с берега.

Совершенно необычный объект — завод по сжижению природного газа возле поселка Пригородное. Впервые в мире в зоне девятибалльной сейсмичности установлены резервуары для хранения сжиженного газа емкостью 100 тыс. т. Там — опять же впервые в России — построен причал со специальным устройством для налива сжиженного метана в танкеры. Длина причала 800 м, расстояние между опорами 80 м. И это — в сейсмической зоне!

Такая технология открывает дорогу сооружению аналогичных заводов в России. Этот прорыв был бы невозможен без совместного участия российских и зарубежных компаний.

Тут самое время сказать, что в этом проекте для сейсмоизоляции верхнего строения от железобетонных оснований впервые в мире применены сейсмоизоляторы (по-другому — маятниковые опоры или подшипники скольжения). Подобные подшипники впервые были использованы на знаменитом Золотом мосту в Сан-Франциско после землетрясения 1989 г.

Возможности применения сейсмоизоляторов рассматриваются также на идущей с севера острова на юг 800-километровой трассе нефте- и газопровода. Трасса пересекает 19 активных тектонических разломов. Практики такого строительства Россия еще не знала, и сегодня мы работаем над тем, как обеспечить безопасность прохождения этих разломов, как соорудить трубопроводы, по которым нефть и газ будут транспортироваться в залив Анива. Маятниковые опоры использованы и на сахалинских морских платформах. В мировой практике такого еще не было. Кстати, этот прорыв также открывает возможности применения сейсмоизоляторов в различных отраслях, в т.ч. на атомных электростанциях.

СЕРЫХ КИТОВ УДАЛОСЬ СОХРАНИТЬ

Платформа « Моликпак» — ледостойкая, сейсмостойкая, волностойкая — давно на слуху. В ее сооружении участвовали российские предприятия: основания были изготовлены на Амурском судостроительном заводе, и платформа эксплуатируется более семи лет. Другой прорыв этого проекта: железобетонные основания, цемент для которых поставлен Спасским заводом, арматуру сделали на заводе «Амурсталь». Таким образом, российский вклад составил примерно 90%, что неплохо само по себе, но важнее другое.

Как известно, проектов «Сахалин» девять. Первый и второй уже реализуются, и наша цель — показать интересные технические решения, предложенные здесь. Они заслуживают того, чтобы их изучали, перенимали. Потому что тут впервые решаются не только вопросы проектирования, но самое главное — создается нормативно-техническая база и по промышленной, и по экологической безопасности. Эта база и послужит развитию следующих сахалинских проектов. Все это даст нам возможность накопить опыт, чтобы завтра Россия могла самостоятельно проектировать и строить. «Сахалин-1» и «Сахалин-2» — своего рода экспериментальная площадка, где отрабатываются перспективные технико-технологические решения.

На острове мы последовательно идем от проекта к проекту. Могу сказать, что относительно ТЭО, согласованного и утвержденного в области промышленной безопасности в 2002 г., при подготовке рабочей документации было внесено более 300 уточнений. Считаем, что это нормально, когда технические решения, способствующие безопасности, улучшаются, технологии совершенствуются, то есть когда движение идет, и будет идти по спирали. Например, в проекте « Сахалин-2» решения, относящиеся к транспортировке углеводородов, пришлось менять, чтобы не повредить популяции серых китов, которым шум может помешать.

ОПРАВДАНИЕ РИСКА

Чтобы добыть и довести ресурсы до рынка, нужно последовательно пройти цепочку событий.

Несколько лет назад мы сопровождали большой проект — Каспийский трубопровод. По КТК не было приемлемых технико-технологических решений, но в результате упорной совместной работы с генпроектировщиком — институтом «Гипротрубопровод» удалось выработать приемы, которые доказали свою надежность.

В отсутствие нормативной базы добиться безопасности можно, только анализируя то или иное техническое решение. В результате анализа эксперты приходят к выводу, достаточно ли проект безопасен или еще что-то надо сделать.

Опыт КТК пригодился при сооружении БТС и, конечно, знаменитого газопровода по дну Черного моря «Голубой поток», где рельеф прибрежной зоны со стороны России задавал проекту невероятную сложность. Но тем не менее трудности удалось преодолеть, и в их преодолении накапливались бесценные знания. Этот опыт оказался как нельзя к месту на Сахалине – при проектировании платформ, трубопроводов на суше, берегового технологического комплекса, завода СПГ, терминала отгрузки нефти. Всем этим мы готовы делиться, и это уже – достояние России.

Кроме всего прочего, на сахалинских проектах отрабатывается крайне важная для России нормативная база, которая представляет собой основу основ освоение континентального шельфа. Сегодня много говорится о технических регламентах. По моему мнению, основой технического регламента должен стать показатель приемлемого уровня риска проекта в целом.

То есть необходимо задать проекту приемлемый уровень риска и уже на стадии проектирования заложить такие технически решения, которые обеспечивают этот уровень во время проектирования, экспертизы, поставки оборудования, проведения пусконаладочных работ и, наконец, эксплуатации. И на каждом из этих этапов должен обеспечиваться приемлемый уровень риска. Тогда мы сможем говорить о промышленной безопасности.

В качестве иллюстрации: в 2004 г. в России было зарегистрировано 242 аварии на опасных производственных объектах, в 2005 г. — 235. В 2006—2007 гг. порядок цифр вряд ли принципиально изменится. Но дело не в абсолютных цифрах. Ущерб от одной только аварии — Чернобыльской — первоначально оценивался в 1 млрд руб. Ущерб фактический составляет сотни миллиардов долларов. Я это к тому, что если четко будет задан тот уровень риска, которому должен соответствовать сданный в эксплуатацию объект, то это будет именно тем, что должно быть прописано в разрабатываемых сегодня регламентах.

Чтобы стало еще понятнее: скажем, в регламенте записано, что диаметр трубопровода должен быть такой-то, давление такое-то, толщина стенки такая-то. Но это на сегодня! Регламенты будут приниматься в виде законов, подписанных Президентом России. И если завтра появится сталь с новыми характеристиками и вместо 18 мм толщины металла двенадцати миллиметров окажется достаточно, вы станете нарушителем регламента, то есть закона. Если же будет записан приемлемый уровень риска, то по мере развития техники, науки вы сможете обеспечивать этот уровень риска теми технико-технологическими решениями, на которые окажется способна инженерная мысль. Такой подход мне представляется оптимальным.

ГОРЬКАЯ ЦИФРА

И, наконец, о том, без чего при реализации масштабных проектов обойтись невозможно, — это правильный учет извлекаемых углеводородов.

Чтобы считать себя независимым, нужно знать, сколько в кармане денег осталось. То же самое относится к нашей ресурсной базе, которая, как и деньги в кошельке, не безгранична. Основной запас углеводородов России сосредоточен, видимо, на континентальном шельфе и в Восточной Сибири. Четкий учет извлеченных углеводородов относительно утвержденных запасов позволяет стране, с одной стороны, говорить о своей энергетической независимости, с другой — гарантировать миру энергетическую безопасность.

Иначе может получиться так, что будем строить трубопроводы, закладывать заводы, а ресурсной базы не хватит, чтобы обеспечить их работу на 30—40 лет, ведь окупаемость в этой сфере 7—10 лет, деньги небыстрые. Поэтому четкое знание, чем располагаем сегодня и на что можем рассчитывать завтра, стратегически важно.

К сожалению, нормативная база в этом вопросе и технико-технические решения отстают. Прежде недрами распоряжалось исключительно государство, сегодня недропользователи разные, но государству не должно быть безразлично, как обращаются с недрами. Председатель Союза нефтегазопромышленников России Геннадий Шмаль огласил горькую цифру — в последние 10—12 лет коэффициент извлечения нефти (КИН) упал с 0,43 до 0,28. Недопустимая вещь! Государство просто обязано навести здесь порядок. Иначе об энергетической безопасности страны можно будет говорить лишь с известной долей условности.