Управление Ростехнадзора по Калужской области

Роль анализа риска в обеспечении промышленной безопасности


Доцент кафедры промышленной безопасности и охраны окружающей среды РГУ нефти и газа им. И.М.Губкина, кандидат физ.-мат. наук В.Ф. МАРТЫНЮК.

В статье С.Н. Мокроусова «Современные подходы к обеспечению безопасности функционирования производственных объектов нефтегазового комплекса» [1] выражена обеспокоенность состоянием промышленной безопасности и на основании изучения зарубежного опыта предложен ряд подходов, призванных изменить отношение, как государственных надзорных органов, так и компаний, к безопасности. Между тем причины тревоги и само состояние вопроса требуют более подробного анализа. И прежде всего надо определиться: растет ли уровень техногенных угроз в современном мире вообще и в России в частности? В культовой работе В.А. Легасова «Проблемы безопасного развития техносферы» [2] указывается, что научно-технический прогресс привносит в мир новые опасности в связи с расширением спектра опасных факторов в традиционных отраслях промышленности, ростом энергонасыщенности производств, давлений и температур в промышленных и транспортных коммуникациях, освоением новых сырьевых баз или способов производства. При этом увеличение масштабов последствий сопровождается уменьшением вероятности отдельно взятых негативных событий. Характерная для технического прогресса смена техники, систем управления, интенсификация технологических процессов объективно усложняют взаимодействие в системах «человек–машина–окружающая среда», и это становится одной из основных причин аварий, несмотря на то, что надежность технических систем несомненно повышается. Положения работы не утратили своей актуальности и сегодня. Так, в случае нефтегазового комплекса новые угрозы связаны прежде всего с освоением морских нефтегазовых месторождений, в том числе на арктическом шельфе.

Однако наблюдается ли рост угроз или опасности? До последнего времени сомнений в этом не было. Причем прогноз роста опасности часто принимал апокалиптический характер — вспомним прогноз серии техногенных катастроф в 2003 г. В Концепции национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Президентом Российской Федерации 17 декабря 1997 г., в качестве угроз национальной безопасности отмечен рост вероятности техногенных катастроф, а одним из основных направлений обеспечения национальной безопасности — переход к экономическому росту при снижении уровня техногенных катастроф. И в настоящее время при обсуждении в качестве основных факторов, негативно влияющих на состояние промышленной безопасности, выделяется физический износ производственных сооружений и оборудования. Между тем постоянное внимание к этим вопросам дало положительный результат. Анализ показывает, что в последние годы аварийность и травматизм по причине использования изношенных фондов вовсе не определяют общий уровень аварийности. Наблюдается устойчивая тенденция снижения производственного травматизма в стране, который с 1995 по 2002 г. снизился с 689 тыс. до 128 тыс. случаев. Это характерно и для нефтегазовой промышленности. Так, на совещании в ОАО «Газпром» по охране труда (г. Самара, 23–26 мая 2006 г.) отмечены впечатляющие успехи в области охраны труда и промышленной безопасности — снижение травматизма в 2005 г. с 364 до 289, в том числе смертельного — с 20 до 14 случаев, по сравнению с 2004 г. Факты свидетельствуют об уменьшении опасности промышленной деятельности, если опасность определяется ущербом, который могут нанести аварии здоровью, имуществу и окружающей среде. Это — следствие деятельности всех систем обеспечения промышленной безопасности, ориентированных на борьбу с растущей опасностью. Изменение положения с промышленной безопасностью и охраной труда требует и смены парадигмы промышленной безопасности, которая должна быть ориентирована прежде всего на дальнейшее уменьшение опасности. Анализ показывает, что резервы по снижению производственного травматизма за счет технических мер практически исчерпаны.

По данным ОАО «Газпром», в 2005 г. в 80 % случаев травматизма причиной его являются недостатки в организации работ, т.е. несовершенство систем управления охраной труда и промышленной безопасностью. Об этом также свидетельствует тот факт, что коэффициент смертельного травматизма во вспомогательных подразделениях ОАО «Газпром» выше, чем в основном производстве (добыча и транспорт). И такие показатели характерны для всех отраслей промышленности. Значит и дальнейшие достижения в области охраны труда и промышленной безопасности связаны, прежде всего, с совершенствованием систем управления. При этом достижения в развитии технических средств сохраняются. Совершенствование систем управления связано с переходом от принципа реагирования на проявления опасности к поиску угроз. Причем поиск угроз или опасностей должен проводиться для каждого производства, каждой установки, каждого вида деятельности, каждого рабочего места. И раз уж речь идет о совершенствовании систем управления, то необходим поиск опасности и в нормативных документах — в каждом регламенте, каждой процедуре и инструкции.

Вообще говоря, поиск опасностей — одна из составляющих методологии анализа риска. И методология эта достаточно развита. Особенно это касается анализа риска объектов и производств. А вот применение данной методологии для анализа систем управления требует дальнейших разработок. Ведь анализ опасностей — один из основных элементов систем управления промышленной безопасностью, охраной труда и охраной окружающей среды в соответствии с требованиями международных стандартов.

Между тем специалистам по промышленной безопасности анализ риска знаком прежде всего по его использованию в декларациях промышленной безопасности. В декларации промышленной безопасности, в ее нынешнем виде, связь между результатами анализа риска и мероприятиями по повышению безопасности прослеживается в основном по вовлечению спасательных сил и средств в зависимости от размеров зон поражения, что само по себе очень важно. Полученные же результаты анализа риска в виде цифр 10–6 или 10–5 без ясного понимания критериев приемлемого риска остаются вне систем управления [3]. В итоге у специалистов складывается впечатление о «виртуальном» характере методологии анализа риска. И как результат — анализ риска практически не применяется при решении важных вопросов в области промышленной безопасности. В качестве примера можно привести публичную дискуссию по строительству магистрального нефтепровода «Восточная Сибирь—Тихий океан» вблизи оз. Байкал. В действительности же в основе анализа риска — поиск ответов на вопросы: «что плохого может произойти?», «как часто это может произойти?» и «какие могут быть последствия?». При этом главными являются не последние, как часто думают, а первый вопрос. Именно поиск ответа на него должен лежать в основе совершенствования систем управления. И все, что помогает ответить на данный вопрос, должно быть использовано. Прежде всего — регистрация всех происшествий. Смертельный травматизм фиксируется в первую очередь, однако данные о нем не дают представления о состоянии безопасности предприятия, так как его проявление носит явно спорадический характер. Ведь по статистике, чтобы допустить смертельный исход, должно произойти 50 случаев травматизма, 150 обращений за первой помощью, 1000 случаев ущерба оборудованию, 10 тыс. нарушений правил (опасные действия), независимо от того, регистрируют их или нет [4]. Поэтому с точки зрения поиска опасностей вопрос: учитывать или не учитывать «почти несчастные случаи», не стоит. О состоянии безопасности объекта можно судить по основанию «пирамиды безопасности», а не по ее вершине. А чтобы знать основание пирамиды, нужно регистрировать даже нарушения и опасные ситуации [5]. Технически тут никакой сложности нет, необходима только нацеленность на поиск опасностей на всех уровнях.

В конце концов, невозможно судить о безопасности объекта или установки по тому, риск на нем 10–5 или 10–6 (как и выше, сознательно опускаем определение меры опасности), тем более что опасность объекта непрерывно меняется. Так, огневые работы резко повышают вероятность пожара и взрыва, какие бы меры предупреждения не были приняты. Все-таки о безопасности будем судить по нарушениям требований промышленной безопасности и охраны труда. Зато эти требования должны учитывать результаты риск-анализа, особенно по спорным моментам. Обычно говорят, что правила безопасности написаны «кровью» — это реагирование на проявление опасности. А нужно «писать правила мозгами», т.е. искать опасности и использовать результаты анализа риска для ужесточения требований при чрезмерном риске. Однако и нормативный документ может таить угрозу, в идеале каждое его изменение должно сопровождаться исследованием на предмет опасности. Для этого надо задавать правильные вопросы и использовать методы анализа нормативных документов. Вообще, звучащий все чаще призыв создать «практический» риск-анализ совершенно актуален. Необходимо разрабатывать методы анализа риска конкретных объектов и установок, делая упор на довольно простые качественные методы, позволяющие выявлять опасности, что составляет основу систем управления. Однако при создании современных систем управления безопасностью требуется и количественный анализ риска. Без вероятностных характеристик не обойтись при оценке эффективности мероприятий по охране труда и промышленной безопасности.

Еще одна задача риск-анализа — выбор критериев приемлемого риска, что напрямую связано с определением целей систем управления безопасностью. Сейчас слова о планировании уровня аварийности и травматизма звучат кощунственно. Однако в будущем такие цели ставить придется. Тогда надо будет планировать, за счет чего этих целей можно достичь, учитывая, что технические меры используются уже полностью.

Таким образом, анализ риска является, по существу, ключевым элементом системы управления промышленной безопасностью. Это последняя оставшаяся инженерная мера, с помощью которой можно усовершенствовать указанную систему и добиться снижения аварийности и травматизма. После того, как и эти возможности будут использованы, останутся только меры, связанные с пересмотром самого отношения персонала к безопасности, работе и жизни вообще, тем, что определяется понятием «культура безопасности» [6].