Управление Ростехнадзора по Калужской области

К вопросу о границах государственной власти (критические заметки). Часть третья

Государственная власть и ее границы

В монографии поставлен важный и непростой вопрос о соотношении законодательства и права в процессе формирования границ государственного вмешательства. В качестве основной тезисы авторы обоснованно утверждают, что право и законодательство является одним из ограничителей государственного вмешательства. Мы только бы добавили, что в правовом государстве законодательство является основным ограничителем, поскольку государство в своей многогранной деятельности, в том числе и в управлении делами общества, проявляет свою волю через законы и другие нормативно-правовые акты.

Выясняя роль права, в основу исследования границ государственного вмешательства возложена естественно-правовая теория, т. е. учение, согласно которому право рассматривается как внешний и независимый от государства социальный феномен.

В практическом плане (речь идет о законодательной деятельности) авторы работы заявляют о недопущении предоставления тому или иному государственному органу властных полномочий, реализация которых может привести к нарушению естественных прав человека. «Если законодательство, - отмечено в труде, - не соответствует праву, то положения, противоречащие праву, являются абсолютно ложными». Они подлежат пересмотру и изменению учитывая правовые критерии.

Было бы, однако, желательно при этом ответить на вопрос, кто может быть своеобразным судьей в этом деле? Есть четкие правовые критерии определения того, что «отвечает», а что «не соответствует»?

Краткое содержание сути некоторых других теорий и школ происхождения и понимания права, изложенный в труде, приводит авторов к выводу о том, что возможна попытка использовать такие теории для определения границ государственного вмешательства неизбежно приведет к субъективных оценок, поскольку по своему содержанию эти теории и школы лишь отражают общефилософские позиции их разработчиков.

Значит, остается, как видно из труда, только естественно-правовая теория. Именно она дает возможность авторам монографии ответить на вопрос, которому посвящено это исследование: «чертой законодательного вмешательства государства в общественные дела выступает отдельное право индивида или совокупность этих прав»?

В связи с этим в контексте сказанного выше о субъективное и объективное напрашивается вопрос: почему естественно-правовая теория, если быть последовательным, является субъективным видением общественных явлений, а рассматривается в работе как объективный, независимый от воли государства общественный феномен, определяющий содержание законодательства?

На наш взгляд, нельзя силу естественного права возводить в абсолют. Еще Томас Гоббс писал, что «все законы, писанные и неписаные, имеют свой авторитет и свою силу от воли государства. «Естественное право, - утверждает Т. Гоббс, - может и должно быть урезано и ограничено гражданским законодательством, поскольку закон принесли в мир для того, чтобы ограничить свободу отдельных людей во имя общей пользы».

Иногда некритическое отношение и чрезмерное увлечение учением о естественных правах человека приводит к парадоксальным выводам при попытке применить это учение на практике. Так, в настоящее время отдельные представители философской науки, разделяя мнение, что нельзя называть правом принятые государством законодательные акты, которые противоречат принципам естественного права, советуют судьям не признавать их юридическое обязательными. Более того, советуют подать в отставку, чтобы не быть принужденным реализовывать подобные нормы. Представляется, что комментировать подобные советы, по крайней мере в юридической литературе, незачем.

На негативные практические последствия возведения теории естественного права на высоту неоспоримого критерия в оценке правомерности тех или иных нормативно-правовых актов, а значит, и границ государственного вмешательства, обращает внимание известный ученый-юрист В. Кудрявцев.

Полемизируя с В. Нерсесянцем и Р. Лившицем, которые признают справедливыми, гуманными и демократическими только те законы, соответствующие принципам естественного права, он писал: «поскольку существует интуитивное« хорошее право », то можно игнорировать любой закон, любой правовой предписание. Если сегодня можно отложить в сторону Конституцию, то завтра - Уголовный кодекс. Важно, только, решить, является тот или иной юридический акт действительно гуманным, демократическим, справедливым».

Изложенное, на наш взгляд, вызывает сомнение в возможности определить границы государственного вмешательства через отдельное право индивида или совокупность этих прав, которые являются продуктом не положительного (писаного), а естественного права. Такой подход не может дать ожидаемых научных последствий.

Если в центр внимания ставить реальные общественные интересы, а совокупность естественных прав индивида, не общее социально-экономическое положение различных слоев населения, а ориентироваться хотя и на материальные интересы, но только отдельных индивидов, то можно допустить серьезные ошибки.